...но под несколько иным углом зрения. Дело в том, что современная наука изучает его прежде всего как конструкцию. Речь не о распространившемся в последние десятилетия подходе к человеку как к «живой машине» или, еще конкретнее, «живому компьютеру». Это, конечно, весьма забавное и любопытное представление, но оно нелогично, поскольку нельзя ставить творение впереди творпа. Не человек — живое подобие компьютера, а компьютер — неживое подобие человека, да к тому же весьма приблизительное! Более того, изначально конструк-пии — то есть некие целостные системы, ограниченные в пространстве и во времени и выполняющие строго определенные функции — присущи только миру живой материи. Естественные машины —живые существа, а технические устройства — всего лишь их неодушевленные и неточные копии, если не сказать пародия на них.

Поэтому выражение «живая конструкция» лишено смысла, ибо содержит тавтологию в стиле «масло масленое». Конструкции, существующие в природе, бывают только живыми, а мертвые, технические — это, строго говоря, не конструкции, а их имитаторы.

Так что поговорим о позвоночнике как о конструкции. У любого позвоночного животного, начиная с акулы и кончая человеком, он играет двоякую роль. Во-первых, это центральный элемент внутренней арматуры, за счет которой форма тела сохраняется такой, какой она должна быть, а так называемые мягкие ткани и внутренние органы постоянно располагаются там, где им положено располагаться. Во-вторых, позвоночник — футляр для весьма нежной и капризной субстан-пии — спинного мозга, представляющего собой цепочку нервных пентров, упомянутыми внутренними органами дирижирующих.

Следовательно, главные эксплуатационные требования к позвоночнику — сочетание высокой прочности с высокой гибкостью. Во всем животном мире подобная задача решается легко и просто: искомая конструкция делается членистой, то бишь изготовляется из множества подобных друг другу твердых и прочных элементов, подвижно соединенных между собой чем-нибудь упругим, эластичным и прочным на разрыв.

Но мы, венцы творения, хоть и животные (а кто же еще?! ясно, что мы не растения, не бактерии и не грибы!), однако с сюрпризом. У человеческого организма как у конструкции есть одна особенность — прямохождение. При том при всем мы произошли от существ, передвигавшихся на четырех конечностях — от них мы унаследовали центральный арматурный элемент членистого типа. И теперь ему приходится решать несколько иные задачи. Да, он остается и формообразующим каркасом тела, и «вешалкой» для органов — но вдобавок вынужден гасить вертикальные нагрузки, скачкообразно возрастающие при каждом шаге (имеются в виду как нагрузки на тело в целом, так и на сам позвоночный столб).

Эволюционно такая задача могла быть решена одним из двух способов. Способ первый, отвергнутый Господом Богом за бесперспективностью,— выполнить позвоночник монолитным. Но тогда он лишится упругости — и даже при осторожной ходьбе внутренние органы подвергнутся такой тряске, что придется придумывать специальную конструкцию типа антишока. Возможно, это были бы эластичные тяжи сухожильного типа, пронизывающие все тело в разных направлениях и опутывающие упругой сеткой внутренности. Вообще-то система довольно надежная, но перестройки в генетическом аппарате, которых она потребовала бы, слишком обширны и затейливы, чтобы их могли обеспечить обычные мутации в рамках естественной неопределенной изменчивости.

Поэтому Твореп реализовал второй вариант — оставил позвоночник членистым, но воздвиг для него три линии защиты от гравитации и вызываемых ею сотрясений при движениях.

Здесь мы подходим к идеям врача, придерживающегося нетривиальных взглядов на проблемы остеохондроза и радикулита. Чтобы не томить читателя, сразу скажем главное: метод лечения остеохондроза, предложенный Александром Самойло-вичем Унфангером, называется сегментно-дуговым и состоит в попеременных прогибаниях и вытяжениях то одного, то другого отдела позвоночника — в отличие от растяжения его целиком на сеансах мануальной терапии. К такому решению Унфан-гера привел метод анализа и сравнения конструкций — его со времен Дарвина применяли биологи-эволюпионисты, но из медиков Унфангер чуть ли не первый, кто к нему обратился (во всяком случае, один из немногих). Его теоретические положения опубликованы в спепиализированных научных журналах и в общедоступной прессе.

 

Итак, танцуем от эволюции. Как известно, человек произошел от обезьяны. (Кое-кто, правда, полагает, что от космических пришельцев, но те-то от кого произошли?..) А что сделало обезьяну человеком?

Энгельс считал, что труд. Унфангер лукаво, но совершенно резонно возражает: если труд — значит, уже человек, а если мартышкин труд — значит, еще не человек! А если без шуток — общая конструкция млекопитающего превратилась в частную конструкцию человека благодаря тому, что из четырех конечностей две стали служить для передвижения на местности, а остальные две были освобождены и прошли переквалификацию в манипуляторы широкого спектра действия. Вот зачем понадобилось прямо-хождение: разумной расе, еще до того как она создаст себе искусственную (техническую) среду, требуются органы, специализированные на ловком и точном выполнении сложных манипуляций с разнообразными объектами. Кроме того, прямохождение перевело наше зрение из плоскостного в телескопическое и создало возможность для значительного роста переднего мозга (больших полушарий) по объему, а значит, и по массе. При «висячем» положении головы, как, скажем, у собаки, увеличение массы головного мозга строго ограничено, зато когда он «подперт» вертикальным позвоночным столбом, возможности его роста увеличиваются.

Как изменился сам позвоночник при переходе к прямохож-дению? Любопытен такой факт: в размерах он практически не изменился. В самом деле, мы унаследовали от обезьяноподобных предков — существ более рослых — позвоночник, который длиннее нас сам их! Точнее, туловища. Но как он в нем умещается?
Ответ известен: благодаря физиологическим изгибам. Правда, если уж строго соблюдать причинно-следственный закон, лучше сказать так: чтобы обеспечить работоспособность прямо-ходячей конструкции, ее центральная арматура в виде членистого стержня выполнена в виде рессоры — поэтому длина футляра, куда она упрятана, то есть туловища, автоматически сократилась.

Физиологические изгибы и есть первая линия механической защиты позвоночника от действия силы тяжести. Благодаря им, он при ходьбе и беге пружинит: гравитация гасится силой упругости. А без изгибов прямохождение оказалось бы невозможным или разве что эпизодическим. За доказательством недалеко ходать — У человека изредка встречается патология, наследственная или обусловленная травмой: идеально прямой позвоночник. Такие люди — пожизненные инвалиды.

С другой стороны, животные иногда способны ходить на задних лапах, но — очень недолго. А у прямоходячих динозавров, кстати, позвоночник тоже был с изгибами — правда, едва намеченными. Но ярко выраженные изгибы им и не требовались, поскольку их тела характеризовались иным, нежели у человека, распределением масс: чудовищно толстые и массивные задние ноги, широчайший тазовый пояс, довольно толстое брюхо — а выше узенькая грудь с маленькими ручонками, умеренно длинная шея и на конце ее — крошечная головка со слаборазвитым мозгом. Вдобавок некоторые прямоходячие динозавры — например, зау-ролоф — большую часть жизни проводили в воде, что снижало вертикальные нагрузки. Ну, и разумеется, никто из них не таскал в руках хозяйственные сумки с продуктами: на огромных ногах они бегали за этими самыми продуктами, т.е. за добычей, а руками разрывали ее на куски и отправляли в рот.

Как отмечает доктор Унфангер, чрезвычайно характерно и отсутствие принципиальной разнипы между человеком и другими высшими животными в строении позвонков и межпозвонковых сочленений. Александр Самойлович специально провел несколько дней в Московской ветеринарной академии на кафедре нормальной анатомии животных, где тщательно и придирчиво изучил коллекцию звериных скелетов. Поразительно, но факт: изгибы — единственное, что отличает «нас» от «них»! Более того, даже позвонки пресловутых динозавров устроены так же, как наши—в чем Унфангер убедился, посетив Палеонтологический музей. А ведь человека от динозавра отделяют сотни миллионов лет!

Впрочем, для эволюциониста тут ничего странного нет. Где единство функции — там единство структуры. Уже давно подмечена особенность естественного отбора как движущей силы эволюции: за сравнительно короткое время перебрав множество вариантов конструкций, он останавливается на одной, редко двух-трех наилучших и потом только обкатывает их. У естественного отбора обычно нет экспериментальных моделей, равно как и «концептов»: он сразу выдает образцы, годные для запуска в серию и надежные в эксплуатации.

Вернемся к вертикальным нагрузкам. Пока мы просто ходим, бегаем и прыгаем, физиологические изгибы нас берегут. Если же, например, мы тащим два 20-килограммовых чемодана, этого уже недостаточно. Тогда мобилизуется вторая линия защиты — межпозвонковые диски. Их действие основано на упругости хрящевой ткани. По словам Унфангера, хрящи — «живые упругие шайбы, тесно сросшиеся с телами позвонков».

От них же, как уже сказано, межпозвонковые диски получают пищу. Непосредственного кровоснабжения они лишены. И не только его: хрящи постоянно работают без иннервации. Ни один из них не контактирует ни с одним нервом, так что ни спинной, ни головной мозг не получают информации о состоянии дисков.

Лишь на первый взгляд может показаться, что это недоделка природы, брак творения. Согласитесь, подвести нервы к упругим прокладкам между позвонками означает сделать каждый шаг, прыжок, поворот туловища и т.д. необычайно болезненным. В ответ на каждое механическое сжатие нервные окончания, контактирующие с хрящом, посылали бы в центральную нервную систему соответствующий сигнал — и жизнь наша превратилась бы в нескончаемую симфонию боли.

Правда, можно было бы обеспечить иннервацию по-другому — расположить на поверхности хрящей механорецепторы с высоким порогом чувствительности. Тогда мозг принимал бы не истерические крики о боли, а просто сигналы о наличии механического воздействия. Но какова их информационная ценность? Ведь таким сигналом только и можно сообщить в ЦНС, что воздействие есть, а отсутствием сигнала —что его нет. А какой смысл лишний раз подтверждать его наличие, когда и так ясно, что воздействие неизбежно при любом изменении вертикальной силы давления на позвонки? Стало быть, механорецепторы на межпозвонковых дисках передавали бы малонужную, балластную информацию — иными словами, они неэкономичны.

Да и вообще, амортизировать вертикальные нагрузки, когда возможности изгибов исчерпаны,— это, как говорит Унфангер, нормальная повседневная работа хрящей, и нечего кричать о боли! Тем более что при самых сильных нагрузках организм пускает в ход третью линию защиты — студенистые ядра дисков. Начинает работать гликозамингликонатный насос, забирая воду, и ядро становится прекрасным гидроамортизатором, действующим за счет тургорного (упругого) давления.

Но тогда получается, что ядра дисков защищают не только позвоночник в целом, но и сами диски! А коли так, вдвойне понятно, почему последние никогда не жалуются на судьбу: служа одним из трех защитных приспособлений позвоночника, они сами находятся под опекой остальных двух (изгибы до поры до времени избавляют их от забот, беря нейтрализацию силы тяжести на себя).

Вот здесь и таится опасность. Пока хрящ жив-здоров — он работоспособен, и его можно эксплуатировать не жалеючи. Главное, чтобы после каждого ущемления, когда он сплющен и его питание затруднительно, ему давали восстановить силы и окрепнуть. Да, но как рассчитаешь, сколько ему нужно для восстановления? И как вообще узнать, восстановился он или релаксацию необходимо продлить? Ведь у него нет иннервации! А если систематически пускать его в работу, не дав отдохнуть,— он заболеет и рано или поздно умрет. И организм ничего не узнает о том, что один из межпозвонковых дисков (а может, и не один) выбыл из строя.

Так незаметно и развивается остеохондроз. Медленная смерть хряшей оставляет без зашиты позвонки — а вот они иннервиро-ваны, и ежели с ними что-нибудь не так, молчать не станут. Правда, поднимут крик лишь тогда, когда уже поздно будет, когда хряш погибнет.

Что же выходит — ситуация фатальна и невозможно «засечь» остеохондроз в зародыше, пока еще не поздно принять меры?

Почти так, но не совсем. Именно потому, что позвонки ин-иервированы, сигналы бедствия от тесно сросшихся с ними хряшей в центральную нервную систему все же идут. Конечно, не аварийные, не «SOS!», а слабенькие, ненавязчивые, неопределенные — и мы чувствуем... впрочем, толком и выразить-то нельзя, что чувствуем. «Устал стоять»? «Устал сидеть»? Словом, ощущается какая-то неясная тяжесть в спине — и, главное, возникает желание сменить позу. Слушаемся ли мы его? А всегда ли у нас есть такая возможность? Например, в турпоходе: идем по лесу, навьюченные рюкзаками по 30 — 50 кг, а во главе отряда здоровяк, которому и сто килограммов мало покажется. Всякий ли решится обратить внимание на себя, признаться, что утомился и неплохо бы сделать привал?

Или другая ситуация: строится новый дом, а вы — каменщик, кладете нижний ряд очередного этажа. Работать приходится почти на уровне пола, но лежа — неудобно, поэтому вы придаете своему телу форму коленвала и в таком положении надолго застываете. Что в это время творится с вашими межпозвонковыми дисками — я лучше промолчу, дабы вас не расстраивать. Но вы в запале, тем более что до конца смены осталось полчаса, и не обращаете внимания на то, что спина чуть-чуть ноет...

Словом, наша повседневная разумная жизнь, которую прямохождение изначально призвано облегчить, то и дело создает ситуации, делающие прямохождение проблематичным! И что самое обидное, вовремя принять срочные меры безопасности очень даже возможно — надо только прислушаться к легкому нытью в спине и адекватно отреагировать на него. Но вместо этого мы продолжаем героически насиловать свои межпозвонковые диски—и рано или поздно оказываемся клиентами центра мануальной терапии. Что там с нами проделывают, нам уже известно. А некоторые из нас случайно слышали, что говорят сами мануальные терапевты — правда, без свидетелей — о лечении больных остеохондрозом: много возни и мало толку. Красноречивое признание. Почему же растяжение позвоночника не дает нужного эффекта?

А нужно ли его растягивать?
А растяжим ли он вообще?