Среднестатистический европеец просто одержим стремлением к самоутверждению. Он самозабвенно делает состояние, жертвует своим достоинством ради карьеры, или же всеми доступными способами прорывается к известности. А все потому, что в глубине его новоевропейской нигилистической души таится страх перед смертью. Отсюда – почти повсеместное стремление найти того, кто готов выслушать страждущего и тем самым облегчить его страдания. Зачастую в такой роли выступает жена или любовница, сосед или сослуживец, близкий или дальний родственник. Иногда – психотерапевт. Еще реже – священник.

Лакан сравнивал процесс психотерапии с игрой в бридж. При этом консультант, по мнению французского психоаналитика, должен не только выполнять свои собственные функции, но и условно представлять смерть. Пациенту же приходится быть как самим собой, так и собственным подсознанием1. Другими словами, один прикидывается беспристрастным наблюдателем и одновременно исподтишка запугивает собеседника. Другой в это время делает вид, что внимательно слушает своего наставника, и вместе с тем полностью предается своему страху перед смертью.

Конечно, такое описание процесса психотерапии несколько условно. Не менее метафоричен и акцент на интенсивности эмоционального состояния, связанного с осознанием конечности человеческого существования. Зачастую психика всячески утаивает подобные мысли от внимания своего хозяина2. Именно поэтому проблема яркости танатофобии (так называется обсуждаемое нами переживание) более, чем спорна.

Однако в такой момент помощь психотерапевта окажется как нельзя кстати. Впрочем, для успеха дела ему придется взять на себя функции детектива, терпеливо собирающего улики, которые способны прижать упорствующего пациента к стенке. Но где искать такие факты? Проанализируем несколько таких ситуаций.

Источник: digest.subscribe.ru/